Памятник Петр I в Петербурге в Петропавловской крепости

Петр I. Открыт 7 июня 1991 г. Установлен в Петропавловской крепости. Скульптор Михаил Михайлович Шемякин (Карданов), архитекторы Вячеслав Борисович Бухаев и Анатолий Николаевич Васильев (постамент). Бронза. Общая высота 240 см, высота фигуры 190 см. На лицевой стороне постамента табличка с надписью на русском и английском языках: «Российский император Петр I. Дар Санкт-Петербургского художника Михаила Шемякина (США). В работе использована прижизненная маска Петра I, исполненная в 1719 году скульптором Карло Растрелли. Архитекторы В.Бухаев, А.Васильев. Статуя отлита американской фирмой „Талликс». Памятник открыт 7 июня 1991 года». На правой боковой стороне постамента табличка с надписью: «Основателю Великого Града Российского Императору Петру Первому от Итальянского Скульптора Карло Растрелли и от русского художника Михаила Шемякина. 1991 год. Отлита в Америке». На тыльной стороне плинта эмблема фирмы «Tallix», составленная из букв «Т» и «X». Подарок скульптора Ленинграду. Несанкционированный объект.

Памятник Петр I в Петербурге в Петропавловской крепости

Один из самых концептуально емких монументов рассматриваемого периода, породивший и споры, и любопытные интерпретации. «<…> Памятник не самому Петру, но „восковой персоне» из Эрмитажа <„.>» (Ревзин Г.И. Михаил Шемякин. Город прельстительных уродов // Сегодня. 1995. 16 дек.). В эстетике объекта доминирует декоративность, к которой, вследствие умышленного нарушения пропорций, подключен концепт «страшное». «<…> Шемякин принципиально отказывается от традиции парадного портрета, при которой красивый памятник — это обязательно красивая, гармоничная фигура. У Шемякина император — СТРАШЕН, а памятник — КРАСИВ. И в этом контрасте, может быть, продолжение пушкинской традиции изображения Петра Великого: „…Лик его ужасен. /Движенья быстры. Он прекрасен <…>»» (Барашков М. Троянский конь? Бесценный дар? // Смена. 1991. 26 июня. С. 5).

По словам Шемякина, памятник создавался восемь лет (Аноним. Михаил Шемякин привез из Америки Петра I //Ленинградская правда. 1991. 7 июня). Сведения об истории создания этого объекта изложены в мемуаре Д.Бобышева: •В ранние годы, когда Михаил работал такелажником в Эрмитаже, он ухитрился снять копию с растреллиевской маски и вывезти ее с собой за рубеж. Там он пополнил свою „петровскую» коллекцию уникальными экспонатами и находками; среди них — отреставрированный им собственноручно прижизненный портрет императора. Все эти материалы и должны были пригодиться для создания монумента. И, наконец, на мой вопрос, как же ему поступить с памятником, если дар будет отвергнут, Шемякин ответил: „Тогда я поставлю его в своем саду»» (Бобышев Д.В. Медный сидень // Петербургские чтения по теории, истории и философии культуры. Вып. 1. Метафизика Петербурга. СПб., 1993. С. 314). Сам Шемякин так описал появление этого объекта: «Я делал, не предполагая, что он встанет в Петербурге на таком почетном месте. Делал я его для своего парка. Это любимый мой император, которым я с детских лет интересуюсь. И когда я его создавал, я много читал, думал, работа шла трудно… <…>Когда уже было сделано восемь моделей, исходя из основных данных о росте Петра I, пропорции его фигуры пришлось изменить, потому что фигура смотрелась очень маленькой. Тогда я, обратившись к пропорциям древнерусской и древнегреческой скульптуры, добился того, что фигура производит впечатление человека очень высокого» (Шемякин & Петербург. Пространство времени. СПб., 2007. С. 167).

В апологетической книге, посвященной Шемякину, изложена недостоверная версия, согласно которой ключевую роль в установке объекта сыграл Д.С.Лихачев, а затем М.К.Аникушин. «<…> Лихачев, оказавшийся в студии Шемякина, увидел скульптурное изображение Петра Великого, сидящего в кресле с обнаженной лысой головой. Он сразу понял, что перед ним уникальный памятник <…>Он сказал, что сделает все возможное, чтобы этот памятник был поставлен в граде Петра. Шемякин на эти слова откровенно рассмеялся» (Петряков A.M. Михаил Шемякин. Зазеркалье мастера. М., 2007. С. 288 — 289). Далее описывается борьба Лихачева с коммунистами и Аникушина с членами Союза художников (С. 296 — 297), кратко упоминается и помощь Собчака (С. 298). Лихачев, действительно, написал восторженные тексты о памятнике Петру работы Шемякина (Лихачев Д.С. Михаил Шемякин и Петербург Петра Первого: Несколько слов напутствия // Час пик. 1991. 24 июня. № 25. С. 9; Он же. Статуя Петра Великого Михаила Шемякина в Петропавловской крепости // Михаил Шемякин. Май — июнь 1994. Галерея «Дом Нащокина» [Б.м., 1994]. С. 7 — 8), однако есть основания сомневаться в том, что Лихачев был в студии Шемякина. Основанием же для сообщений об Аникушине в книге Петрякова являются фантастические утверждения самого Шемякина из одного интервью: «Я дружил с Михаилом Аникушиным, который в советское время рассматривался всеми как гонитель авангардистов. В последние годы перед смертью Аникушина мы очень подружились с Михаилом Константиновичем, несмотря на то, что когда-то, в 1971 году, он подписывал бумагу о моем изгнании. Он мне потом объяснил, что даже меня не знал, и его, как говорят в России, подставили: „Мишенька, я же с вами не был знаком…» И действительно, он как-то меня полюбил и очень много сделал для того, чтоб мой Петр Первый встал в Петропавловке: устроил настоящий скандал, кричал… В то время он занимал большую должность — он был глава Союза художников в Петербурге, глава скульпторов…» (Беляев А. Михаилу Шемякину нравится церетелиевский Петр // Российская газета. 2004. 17-2 4 янв. С. 22). На самом деле никакого «скандала» Аникушин не устраивал, а все его участие (по сообщению очевидца событий ГДЯстребенецкого в беседе с автором 5 июня 2008 г.) ограничилось тем, что он посоветовал не надевать на голову Петра бронзовый венок, приготовленный Шемякиным. Ср. с воспоминаниями поэта Кривулина: «Церемония открытия. Председательствует все тот же непотопляемый М.Аникушин; творец площадных Ильичей приветствует мастера, воплотившего поставангардную концепцию личности царя-реформатора. Нельзя сказать, чтобы мэтр советской монументальной пластики был в восторге: он с заметным усилием выдавил из себя несколько поощрительных фраз. Шемякинский Петр, конечно же, чужд ему, но причуды политической конъюнктуры заставили классика застойных лет закрыть глаза на враждебную неодекадентскую стилистику» (Кривулин В.Б. Охота на мамонта. СПб., 1998. С. 97 — 98). Памятник Петр I в Петербурге в Петропавловской крепости

В том же 2004 г. Шемякин сообщил и другие интересные подробности, ранее никогда не фигурировавшие. В сумме они рисуют невероятную, но героическую историю создания памятника и его внедрения в консервативную среду еще коммунистического Ленинграда, причем ключевые роли помощников отведены самым авторитетным людям города — Лихачеву и Аникушину: «Потом я узнал, что в течение нескольких лет шла большая борьба за то, чтобы мой Петр въехал в Петербург. Многие члены политбюро принимали участие в этой борьбе и, разумеется, мой друг, замечательный человек и великолепный мэр Анатолий Собчак. Таким образом Петр въехал в Петербург и для начала был поставлен во дворе Эрмитажа. Я думал поставить его во дворике перед Летним домом Петра I в Летнем саду. Но на обсуждении ленинградских архитекторов и скульпторов все выступили против. Было много дискуссий, было даже предложено место напротив какого-то нового винного гастронома в Купчино, но здесь уже был против я — сказал, что не хочу, чтобы у моего Петра бомжи распивали водку и разбивали бутылки об его голову. И тут выступил мой друг петербуржский художник Анатолий Васильев. Он сказал: „Есть предложение поставить его на бывшей Плясовой площади в Петропавловской крепости», — а он уже в то время съездил к Наталье Дементьевой, которая тогда была директором Петропавловской крепости, и договорился. В то время Петропавловская крепость была не очень популярна, и все архитекторы и скульпторы радостно закричали: Дуда, туда! В Петропавловку!» Мы все поехали в крепость, к Плясовой площади, и Михаил Константинович Аникушин сказал: „Это место отвечает пропорциям памятника, по всему шемякинский Петр должен стоять здесь». Когда я работал над памятником, я сделал в своем парке где-то около восьми моделей. Сначала в кресле сидела гипсовая модель, выполненная по росту Императора. Но на расстоянии трех метров уже не было впечатления, что это человек большого роста. А Петра называли гигантом, и мне хотелось это передать. И вот постепенно, доходя до увеличения пропорций, абсолютно совпадающего с пропорциями русских икон, мне удалось достичь впечатления, что перед нами гигант. В пропорциях русской иконы головы святых обычно небольшие, а фигуры необычайно длинные, вытянутые, что создает впечатление весьма высоких людей» (текст прикреплен к интернет-версии журнала «Град духовный: Санкт-Петербургский православный журнал». 2004. № 3. Лето). Аникушин, сражающийся за установку памятника работы Шемякина на территории Петропавловской крепости, — это из области абсурда. По воспоминаниям ГДЯстребенецкого, Шемякин сначала хотел установить объект в Летнем саду, затем в парке Петергофа, но везде получил отказы. А директор Петропавловской крепости не возражала.

«Памятник был доставлен из Штатов в Ленинград и долгое время стоял во дворике Эрмитажа <…>» (Петряков A.M. Михаил Шемякин. Зазеркалье мастера. М., 2007. С. 298). Первое упоминание о памятнике в советских газетах: Александров Е. Петр Первый едет в Ленинград // Вечерний Ленинград. 1991. 20 мая (в двадцатых числах апреля 1991 г. Шемякин позвонил из Нью-Йорка в Ленгорисполком, сообщив о монументальном подарке городу, который 15 мая теплоход доставит в Ленинград). Уже к концу мая 1991 г. Градостроительный совет решил установить памятник в Петропавловской крепости, на так называемой Плясовой площади (Аноним. Царский подарок Шемякина // Вечерний Ленинград. 1991. 30 мая). Об открытии см.: Шевчук С. Михаил Шемякин о себе и о государе // Вечерний Ленинград. 1991. 7 июня; Герасимов В. Петр I из… Америки // Правда. 1991. 8 июня; Кожевникова Н. Петр благословил — в «будущее без греха»… // Невское время. 1991. 8 июня; Стрижак Н. Вознесся снова он… // Смена. 1991. 8 июня; Шевчук С. Петр Четвертый // Вечерний Ленинград. 1991. 8 июня; Чернов А. Дерзость мастера — это как раз и есть традиция культуры // Час пик. 1991. 24 июня. № 25. С. 9; Аноним. Петру — Михаил // Советский музей. 1991. № 6. С. 29 — 30; Шарымов А. Се сидит Piter… // Аврора. 1992. № 7/8. С. 166 — 167 («Я и сам согласен, что интимность памятника подсказывала более интимное же место его установки. Думаю, что это мог быть Летний сад»). Фотографии см.: Шемякин & Петербург. Пространство времени. СПб., 2007. С. 167, 180 — 181.

Многими памятник был воспринят крайне негативно. Архитекторы-реставраторы института Ленпроектреставратор И.Н.Бенуа, В.И.Киселев, А.Э.Гессен, Т.Н.Ознобишина подчеркивали: «<…> Как выяснилось, никакого градостроительного совета и не было. Волевое решение вынесено келейно. Ни специалистов — архитекторов-градостроителей, ни ВООПИК, ни историков к рассмотрению данного вопроса не пригласили и даже не поставили в известность. <…>Решение принято вопреки действующему закону об охране и использовании памятников истории культуры (ст. 35) <…>» (Вечерний Ленинград. 1991. 8 июня). Архитекторы язвительно напоминали, что Плясовая площадь, на которой поставили монумент, была некогда местом, на котором наказывали солдат, поэтому памятник работы Шемякина выглядит насмешкой над памятью Петра. См. также письмо-протест главного корабельного старшины Тимченко, опубликованное под заглавием «Это есть оскорбление памяти Петра Великого!» (Смена. 1991. 26 июня. С. 5). «<…> Когда в 1991 году по моей инициативе в Ленинграде было установлено скульптурное изображение Петра работы Михаила Шемякина, подаренное городу автором, это вызвало бурю негодования <…>Я не могу сказать, что сразу был покорен шемякинским Петром. При первом взгляде на него он раздражает, как внезапно заболевший зуб, но и оторваться от него невозможно. Я сразу же решил, что этот памятник нужен городу, хотя бы для того, чтобы нарушить унылое однообразие соцреалистических фигур <…>Мы долго искали место для такого памятника — в Летнем саду, у Домика Петра на Петроградской стороне <…>» (Собчак А.А. Из Ленинграда в Петербург: Путешествие во времени и пространстве. СПб., 1999. С. 26-27).

Весьма характерна беседа об этой статуе с известным скульптором Б.А.Свининым. Свинин негативно отнесся как к месту установки, так и к самой статуе, но при этом точно определил стилевое направление, к которому работа относится, — постмодернизм. «Было идеальное <…>предложение установить эту фигуру возле домика Петра, за Невой. Масштаб камерный, парковый, легко увязывается с микроансамблем домика Петра. <…>Всегда считалось недопустимым использовать маску один к одному, не перерабатывая ее в художественный образ. Это профессиональная этика. Шемякин взял голову, выполненную Растрелли при жизни Петра. Он этого не скрывает. На памятнике стоят две подписи. В наше время это не преступление. Рамки доступного стали шире. Но одно неизбежно тянет за собой другое. Начинаются профессиональные „нестыковки». Существует такое правило: никогда не делают скульптуру в натуральный размер — всегда либо больше человеческого роста, либо меньше. Стоит этим пренебречь, она будет вызывать странные, неприятные эмоции у зрителей. <…>Как только Шемякин взял физически точную голову Петра (он сам в этом признавался), ему тут же потребовалось что-то укрупнить в фигуре, чтобы она соответствовала масштабу пространства парка, в котором он ее поначалу поставил. Эта вещь может быть в музее, в каком-то более камерном пространстве, но не на площади. Площади ей, мне кажется, не „удержать»». Свинин отметил, что на Западе есть постмодернизм и попытался объяснить его признаки. Именно к постмодернизму он и отнес работу Шемякина. «Это направление существует, но у нас его пока нет. Мы не подготовлены, нас раздражает, нам трудно его принять». В статуе Петра «нет четких рамок, определяющих постмодернизм, но она выдержана в этом направлении. Отсюда некоторое гипертрофирование, сарказм» (Вокруг и около Петра: [Беседа с Б.А.Свининым] // Санкт-Петербургские ведомости. 1991. 2 сент.). В то же время В.Г.Власов определил эту работу Шемякина как «постмодернистский кич»: «Постмодернистский кич может рядиться в авангардные, экспериментаторские одежды. К примеру, одно из скандальных произведений скульптора М.Шемякина — памятник Петру I — всего лишь бутафория, муляж с элементами показного авангардного гротеска» (Власов В.Г. Большой энциклопедический словарь изобразительного искусства. СПб., 2000. Т. 3. С. 654).

«Растерянность в шемякинском Петре / передо всем, что на Руси наделал. /Он — будто бы в невидимой петле, /готовой вздернуть бронзовое тело. / Он спятил, всю Россию волоча. / Он гениален был, но грязно, жестко. / В нем злобная надутость палача / и детское величье переростка» [Евтушенко Е.А. Михаилу Шемякину. 2 (1992) // Евтушенко Е.А. «Я прорвусь в двадцать первый век…». М., 2001. С. 588]. Любопытное «стихотворение в прозе» о памятнике написал И.И.Докучаев: «<…> Памятник притягивает своей вампирической пластикой диспропорций, своим утонченным изломом петровского образа; даже отрицающим этот памятник тяжело оторвать от него глаза. <…>Пальцы Петра слишком тонки, тонки до ломкой хрупкости; слишком длинны, длинны до вязкой цепкости; также тонки и длинны его ноги. Проникающая сила щупалец Царя-паука при одном взгляде на памятник высасывающе оплетает вас, таинственно подчиняя и умертвляя все самостоятельно живое» (Докучаев И.И. Памятник Михаила Шемякина Петру Великому как социо-культурный феномен // Петербург как феномен культуры: Сборник статей. СПб., 1994. С. 29 — 30). О памятнике см. также: Уваров М.С. Метафизика смерти в образах Петербурга // Петербургские чтения по теории, истории и философии культуры. Вып. 1. Метафизика Петербурга. СПб., 1993. С 119; Ромм М. Третий памятник великому Петру // Нева. 1995. № 12. С. 222; Кураев М. Путешествие из Ленинграда в Санкт-Петербург // Новый мир. 1996. № 10. С 178 — 179 («Сказать о Петре Великом — робот власти, сказать столь художественно убедительно, — значит сказать если не новое, то уж безусловно свое слово о торжествующей механической, бездуховной власти <…>Вот таким, быть может, Петр Великий и виделся убегавшему от него Евгению»); Лебедев Г.С. Шемякинский Петр // Петербургские чтения — 97. СПб., 1997. С. 382 — 386.

Десятилетию памятника посвящена концептуальная статья: Шевченко-Грабский И. Себя как в зеркале я вижу // Вечерний Петербург. 2001. 7 июня (лицо Петра — это «лицо постаревшего и больного человека», одновременно это лицо — символ России). В связи с десятилетием памятника вспомнила о нем и Е.Андреева [Андреева Е. Из Петербурга в Диснейленд и обратно // Новый мир искусства. 2001. № 3 (20). С. 33], подчеркнувшая, что памятник «воплощает в скульптурной форме трагический смысл и самой крепости, и всего города, которому она послужила началом»; вместе с тем памятник несет на себе и характерные признаки кича: на него удобно залезть и сфотографироваться. «<…> Немногие туристы избегнут искушения залезть на колени к царю и так сфотографироваться. Колени Петра уже до блеска вытерты <…>» (Е.Андреева. Указ. соч.). Продолжением споров можно считать обсуждение доклада А.А.Пекарского «Современный монумент в исторической среде на примере скульптуры Петра I Михаила Шемякина» на конференции «Пространство Санкт-Петербурга. Памятники культурного наследия и современная городская среда», организованной КГИОП, которая проходила в Доме архитектора 18-1 9 нояб. 2002 г. А.А. Пекарский вновь возбудил вопрос о допустимости нахождения памятника в исторической среде Петропавловской крепости и спровоцировал активную дискуссию (одним из ее отголосков явился материал: Сологуб А. Опальный памятник Шемякина хотят выгнать из Петропавловки // Дело (Санкт-Петербург). 2002. 25 нояб. № 44. С. 5). См. также об объекте как «памятнике-карикатуре»: Рекшан В. Царь-то ненастоящий // Смена. 2002. 31 мая. С. 3.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Все о Петербурге: климат, экскурсии, учёба, интересные места
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: